год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница

Ровена натянула чулки и встала, чтобы Пруденс смогла надеть на нее легкий корсет. Все три девушки давно отказались от тяжелых утягивающих корсетов и предпочитали простые модели для верховой езды, благо те куда меньше стесняли движения. В итоге портным пришлось перешить большинство платьев, чтобы талия сидела как надо, но сестры Бакстон давно сообща решили, что возможность свободно дышать того стоит. Корсет с длинной прямой планшеткой насчитывал совсем немного косточек; Пруденс застегнула передние пуговицы, оправила бока и приступила к шнуровке на спине:

— Она мало что говорила, но ее заинтересовала фотография матери.

Ровена задержала дыхание, покуда Пруденс затягивала шнуровку.

— И что она сказала год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница? — Ровена пристегивала чулки.

— Просто спросила, не моя ли это мать. — Пруденс пошарила в сундучке для обуви и достала пару черных французских туфель на каблуке. — Но вот что странно. Мне показалось, что она уже знала, кто это.

Пока Ровена надевала туфли, Пруденс разложила кругом на полу нижнюю юбку. Ровена ступила в центр, и Пруденс потянула материю вверх. Девушки годами помогали друг другу одеваться и знали, что делать.

— Почему странно? Разве твоя мама не служила здесь до замужества? Возможно, Элейн о ней слышала.

Ровена подняла руки, и Пруденс натянула на нее платье, затем проделала то же с кружевной верхней юбкой.

— Это год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница и странно. С чего бы ей слушать про обычную горничную, которая служила здесь до ее рождения?

— Я не подумала. Ты права, — нахмурилась Ровена. — Я просто забыла, что мы не дома. Там мы прекрасно знали всех. А здесь, по-моему, не знают в лицо и половины своих людей.

— Вот и я о том же. — Пруденс наклонила голову и критически оглядела сестру. — Уложить тебе волосы?

Ровена помотала головой и присела за туалетный столик.

— Зачешу их назад и стяну в низкий узел. — Она глянула в зеркало и замялась. — Так непривычно: ты помогаешь мне одеваться, а я тебе — нет.

— По-твоему, они не оценят год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница мое вечернее платье? — криво улыбнулась Пруденс.

Она закружилась по комнате, и Ровена ответила вялым смешком. Даже от мимолетной улыбки лицо Пруденс озарилось внутренним светом, и Ровена в который раз подивилась ее непониманию собственной красоты.

— По-моему, ты прекрасна в любом наряде.

Улыбка поблекла, а затем пропала.

— Но дело же не в нем? Даже если я буду в роскошном наряде от Пуаре, [7]они все равно не пустят меня за свой стол.



Ровена вертела в руках щетку для волос, чтобы не встречаться глазами с Пруденс.

— Прости, Пру. — Вот все, что она сумела сказать.

Она никогда не рассматривала свою семью год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница под таким углом. Только сейчас она поняла, насколько отец оградил их от принятых в Саммерсете обычаев, ныне вдруг представших во всей красе. Однако он никогда не скрывал от дочерей прочую правду жизни — к чему утаивать глубину высокомерия и предвзятости, царивших в подобных Саммерсету местах? Потому что ему нравилось здесь, сообразила Ровена. Отец видел изъяны и понимал, что дочери не примут таких порядков, но все же хотел, чтобы они ценили красоту, достоинство и элегантность его обожаемого дома. Ровена поморщилась, вновь вспомнив о нетерпимости, которую выказала по отношению к Пруденс даже легкомысленная Элейн.

— Я очень сожалею, Пру, — повторила она.

— Я знаю год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница. — В наступившей тишине, казалось, звенели невысказанные слова. — Пойду помогу одеться Виктории.

Ровена кивнула и повернулась к зеркалу. Скрутила волосы в пучок и беспорядочно воткнула гребни из слоновой кости и перламутра. Если ее прическу не одобрят, пусть отправляются к чертовой матери. Она оказалась здесь не по своей воле. Она не выбирала ни кончины отца, ни семьи, в которой полно несносных снобов.

— Тогда почему я чувствую себя виноватой? — спросила Ровена у зеркала.

Она извлекла из шкатулки изящное жемчужное ожерелье, передумала и выбрала простой золотой медальон, подарок отца. Не находя себя покоя, Ровена решила спуститься в гостиную, хотя до обеда еще оставалось время год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница.

Из комнаты Виктории донесся смех Пруденс. Сестра с присущей ей пылкостью занималась очередной веселой чепухой: читала стихи, заменяя слова. Виктория могла расшевелить кого угодно. Ровена уже собралась войти, но остановилась. Ее не покидало чувство, что девушки, пусть это и несправедливо, во всем винили ее, и она решила не омрачать их веселье. Видит Бог, они нуждались в этом.

Элейн уже расположилась в гостиной, когда явилась Ровена.

— Надо же, твоя матушка трудилась не покладая рук. Я здесь всего ничего, а вижу вторую комнату, которую полностью переделали с прошлого раза.

Всю мебель покрывали кремовые чехлы с набивным рисунком из ярко-алых роз год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница. Ковер, напротив, был темно-красным. Стены оклеили золотистыми обоями. Но главным украшением комнаты была огромная хрустальная люстра, которая свисала с потолка с лепниной настолько искусной, что она казалась вырезанной из камня.

— А чем ей еще заниматься? — хохотнула Элейн и подошла к сервировочному столику. — Хочешь попробовать американский коктейль, пока родителей нет?

— Что-что ты пьешь? — удивленно спросила Ровена.

— Пробовала джин-слинг? — (Ровена покачала головой.) — Колин научил меня делать этот коктейль, когда приезжал из Оксфорда. Вкусно и голову дурит, но очень приятно.

— А почему бы и нет?

Ровена подумала, что малость одуреть будет в самый раз. Она наблюдала, как Элейн год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница умело смешивает содержимое нескольких граненых графинов — явно не в первый раз.

— Как поживает Колин?

Элейн усмехнулась, и Ровена в очередной раз поразилась, насколько ее кузина изменилась за год. Алебастровая кожа, черный шелк, французские каблуки — лишние дюймы превращали пышные формы в воздушные.

— Тебе родительскую версию или правду?

— Я всегда предпочитаю правду. — Ровена забрала у Элейн стакан.

— Он ненавидит университет почти так же сильно, как и поместье. О, не пойми меня неправильно, Колин любит Саммерсет, но не хочет похоронить себя в заботах о ценах на шерсть, пшеницу и ренте. Он был бы счастлив не вылезать из гаража, но кто и когда слышал год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница о графе Моторов?

Ровена осторожно отпила из бокала и поежилась, когда содержимое обожгло горло.

— И что он собирается делать?

— А что ему остается? — пожала плечами Элейн. — Что остается нам всем? Только то, разумеется, чего от нас ждут.

В груди Ровены растеклось тепло, напряжение в плечах и шее отпустило. Она с удовольствием глотнула еще.

— Значит, он не станет механиком, лучше быть графом?

— Кто не станет механиком? — Виктория неслышно подошла сзади.

— Король Георг, — быстро ответила Элейн и бросила на Ровену предупреждающий взгляд.

Виктория плюхнулась на кушетку.

— Значит, маетесь дурью. Ну и пожалуйста, секретничайте дальше. У меня и свои тайны имеются.

— Например год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница?

Ровена допила коктейль и передала бокал кузине. Элейн тоже сделала последний глоток и спрятала бокалы за мраморным изваянием Артемиды.

— Скоро узнаешь, — отмахнулась Виктория.

— Девочки! Мои милые племянницы! Как вы справляетесь с трагической потерей вашего дорогого отца?

Ровену передернуло при звуке холодного, светского голоса тети.

— Не буду, конечно, говорить за Викторию, но сама чувствую себя хорошо, насколько это возможно.

— Тетя, я совершенно убита. — Виктория поднялась с кушетки и сцепила руки перед собой. — Совсем как в поэме Элизабет Баррет Браунинг:

Скорбь безнадежная бесстрастна.

Пусть обезумевший от боли

И от отчаянья кричит

Упреки Богу… [8]

— Как я тебя понимаю, бедняжка, — прервала ее тетя Шарлотта.

Виктория поняла намек год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница и подошла поцеловать ее в щеку, не дочитав до конца.

Ровена глубоко вздохнула и последовала за ней.

Тетя Шарлотта прославилась как самая красивая дебютантка своего сезона, а то и всех восьмидесятых. Почтенные дамы до сих пор вспоминали ее красоту и особую грацию в столь юные годы, которые выделяли графиню даже в изысканном окружении принца Уэльского. Тетя завершила поразительно успешный светский сезон блестящим замужеством и вскоре уже сама давала роскошные балы, куда стекались сливки английского общества. Долгие годы свет славил ее красоту и ум, и даже сейчас только пристальный наблюдатель мог заметить легкое увядание милых черт, как у год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница хорошо сохранившегося прошлогоднего яблока. Зато хваленое остроумие испарилось давным-давно.

Дама стоически вытерпела поцелуй Виктории и повернулась к Ровене:

— Я глубоко соболезную твоей потере, дорогая. Бедный Конрад вне себя от горя. Твой отец был замечательным человеком.

Ровена знала, что отец с тетей соблюдали негласную договоренность и всячески избегали друг друга. Но поменяйся они ролями, отец произносил бы сейчас такие же вежливые, пустые слова.

— Благодарю вас, тетя Шарлотта. Как вы себя чувствуете? Очень жаль, что вы не смогли присутствовать на поминках.

Девушка подалась к тете, чтобы поцеловать ее в щеку, и осознала ошибку, когда тетя принюхалась. Должно быть, от нее разило джином год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница.

Голубые глаза графини наскоро оценили ее с головы до ног, но Ровена знала, что та промолчит. До поры до времени.

— Мне уже гораздо лучше. Спасибо, что спросила. Завтра в домашней церкви состоится небольшая заупокойная служба по вашему отцу. О, Конрад, вот и ты. Не пора ли за стол?

Это означало, что обмен любезностями окончен, и Ровена отошла в сторону. Граф подал руку жене, и процессия направилась в столовую.

Столовых в Саммерсете было две: большая парадная предназначалась для приема гостей и званых вечеров, а вторая, поменьше, — для обеда в семейном кругу. Ровене всегда нравилась малая столовая с низкими потолочными балками год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница и встроенными шкафчиками для фарфора, как будто специально созданная для того, чтобы счастливые семьи преломляли хлеб насущный.

Разумеется, Бакстоны не «преломляли хлеб», они обедали. Даже в домашней обстановке, в своем кругу, на стол подавалось не менее семи перемен.

За длинным полированным темным столом свободно могла разместиться дюжина человек. Тетя Шарлотта сидела в одном конце, дядя Конрад — в другом. Девушки устроились посередине. Ровена задумалась, так ли рассаживалось семейство без гостей, оставаясь втроем, и решила, что скорее всего — да. Сейчас Элейн сидела рядом с ней, а Виктория — напротив.

Ровена с тревогой посматривала на сестру. После дневного приступа та выглядела бледной год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница, и только глаза выдавали возбуждение: взгляд то и дело перебегал с дяди Конрада на тетю Шарлотту. Ровена нахмурилась. Что она затеяла?

Вскоре все выяснилось. Подали отварного лосося, и Виктория заявила:

— Я не могу не сказать, что мне очень не понравилось, как вы обходитесь с гостями.

Элейн уронила вилку на тарелку. По столу разлетелись капельки белого соуса. У Ровены перехватило дыхание при виде дяди Конрада, застывшего в шоке, и тети Шарлотты, которая не моргнула и глазом.

На миг за столом воцарилась тишина, затем тетя ласково улыбнулась:

— И чем же тебя не устроило наше гостеприимство? Тебе не подготовили комнату? Если хочешь, я год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница поговорю с экономкой.

— Нет-нет. Комната прекрасна, тетя, как и всегда. — Виктория, высказавшись, не спешила продолжать и с напускным равнодушием намазала маслом булочку. Откусив немного, запила водой и только потом повернулась к тетушке Шарлотте, явно расценив, что толку от той будет больше, чем от дяди Конрада. — Как вы знаете, с нами приехала подруга. Я ожидала, что ее примут как гостью, но вместо этого обнаружила, что ее поселили в каморке наверху.

— Ты привезла гостью? — Тетя Шарлотта покачала головой, сверкнув бриллиантовыми серьгами-капельками. — Я ничего не слышала о гостье. Только о тебе, Ровене и вашей камеристке.

В голосе леди Саммерсет год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница сквозило участие, и Виктория на миг растерялась, однако она не зря славилась упрямством.

— Пруденс. Пруденс и есть моя подруга. Я хочу, чтобы ее переселили, будьте так добры, в другую комнату. А если это невозможно, она может спать со мной. Дома мы часто спали вместе, ничего страшного.

Сидевшая рядом Элейн охнула, а у Ровены бешено заколотилось сердце. Она взглянула на тетю Шарлотту, чтобы оценить реакцию, но та сохраняла непроницаемый вид.

— Ох, милочка. Я понимаю твое смущение, но эта девушка твоя камеристка, а не подруга. Со слугами можно — и должно — вести себя по-дружески, но если видеть в них равных год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница, они отобьются от рук. Даже моя Гортензия, в которой я души не чаю, сорвется на вольности, если я допущу излишнюю фамильярность.

Виктория сидела ошеломленная.

— Но времена меняются, тетя, — попыталась она опять, но ее перебили:

— И вовсе не к лучшему. У всех есть обязанности: у нас свои, у прислуги свои. Моей, например, является обеспечить бедным осиротевшим племянницам хорошее воспитание и найти им достойных мужей, хотя порой я недоумеваю, за что Господь наградил меня тремя девицами на выданье.

Ровена больше не могла сдерживаться:

— Поймите же, тетя Шарлотта, мы с Викторией очень признательны и вам, и дяде Конраду, но наше воспитание уже завершилось.

— Я год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница не обрету покоя, пока не передам вас на попечение подходящих мужей. Только тогда я смогу сказать, что выполнила свой долг. Разве не так, Конрад?

— Полностью согласен, — кивнул дядя.

Виктория потрясенно переводила взгляд с одного на другого. Ровена послала ей яростный взгляд, но та проигнорировала его.

— Простите, но я не понимаю, какое отношение это имеет к тому, чтобы Пруденс осталась со мной.

— В том-то и дело, дорогая, — натянуто улыбнулась тетя Шарлотта. — Ты молода и естественным образом склоняешься к идеализму. Как старшие, мы с дядей обязаны защитить вас от тех, кто может воспользоваться вашей врожденной добротой. Давайте год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница не будем больше об этом говорить.

Виктория раздраженно швырнула салфетку:

— Защитить меня от Пруденс? О чем вы говорите?

— Довольно! — загремел дядя.

Все замерли, в той или иной мере потрясенные. Даже дворецкий Кэрнс, двадцать лет прослуживший в особняке, чуть не споткнулся, подавая жаркое из зайца. Ровена никогда не слышала, чтобы дядя повышал голос. Ему и не требовалось — он и так получал что хотел.

Она потупилась, но краем глаза наблюдала за ним. Его грудь вздымалась, а на щеках выступили красные пятна, однако выглядел он не разгневанным… скорее расстроенным.

С другой стороны стола умоляюще смотрела Виктория. Напрасно, добра не будет. Ровена опустила глаза и промолчала год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница.

И за это она себя ненавидела.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Все было неправильно.

Семейный склеп располагался в миле от особняка, позади старой часовни, которая пришла в запустение, после того как прадед Виктории возвел новую, примыкавшую к дому. Усыпальницу, встроенную в небольшую берму, [9]переносить не стали. На верху бермы на высокой мраморной стене были выбиты имена упокоившихся мужчин из рода Бакстонов. Женщин же хоронили вокруг бермы.

Вся семья собралась наверху, созерцая недавно выгравированное в самом низу имя Филипа Александра Бакстона.

Хотя нет, не вся,отметила про себя Виктория. Не хватало Пруденс.

Перед выходом из особняка Виктория шепотом обратила внимание Ровены год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница на этот факт, но в ответ получила убийственный взгляд. Ровена не хотела раскачивать лодку; она боялась выпасть и утонуть.

А вот Виктория не боялась.

Она то и дело поеживалась и переминалась, чтобы согреться. Сестры с кузиной отказались от поездки в карете и отправились к склепу пешком. Они предусмотрительно закутались в вязаные шарфы и надели твидовые платья и удобные туфли, но холод пронизывал, и Виктории не терпелось, чтобы викарий перестал наконец вещать и перешел к делу. Но тот все говорил и говорил, хотя в его речи не было ни малейшего смысла. Вчера за обедом Виктория усвоила урок — лучше помалкивать.

Разговорами отца не год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница вернешь.

В основании стены белели принесенные кем-то лилии-звездочеты, и Виктория подалась к Ровене:

— Ему же не нравились Ulium orientalis,он любил Scilla nutans.

Она старалась говорить шепотом, однако тетя Шарлотта шикнула на нее, а викарий выдержал паузу.

— А куда деться, если это правда, — упрямо пробормотала Виктория.

Желая отвлечься, она рассматривала старую каменную часовню, сплошь заросшую английским плющом. Hedera helix,сказала она себе. Каштаны, разросшиеся на задворках, скрыли старый сад, а многие витражные окна были разбиты. Вид часовни вполне отвечал настроению девушки: одиночество, пустота и холод.

Со вздохом она повернулась к викарию и заметила, как что-то метнулось в год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница окне. Она присмотрелась, но ничего не увидела. Что это было? Лицо? Животное? По спине пробежали мурашки. Может быть, призрак?

Виктория выбранила себя за разыгравшееся воображение и сосредоточилась на службе. Викарий наконец замолчал, и люди зашевелились. Гроб подняли и чинно понесли по узкой тропинке, ведущей от памятной стены на вершине к склепу по другую сторону бермы.

Сердцебиение Виктории участилось под впечатлением бесповоротности происходившего.

Папа!

Она вдруг поняла, что не вынесет удара железной двери, которая навсегда отрежет отца от солнечного света, и повернулась к роще по другую сторону часовни.

— Увидимся дома, — бросила она через плечо.

— Виктория, подожди! — окликнула год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница Ровена.

Но девушка уже спешно спускалась по склону холма.

Ей хотелось бежать, но она понимала, что со своими легкими далеко не уйдет, и ограничилась быстрым шагом, молясь, чтобы никто не последовал вдогонку.

В роще она ощутила себя в безопасности. Виктория автоматически взялась перечислять роды и семейства деревьев в осеннем убранстве, мимо которых шла. Береза белая, Betula pendula,береза пушистая, Betula pubescenc,яблоня дикая , Malus sylvestris,вяз горный, Ulmus glabra.

Названия были знакомы ей благодаря многолетним прогулкам с отцом по таким же лесам, где сэр Филип готовился к лекциям, а она слушала. Страсть к ботанике оказалась заразна, и Виктория не знала дела год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница милее, чем изучать растения, выхаживать их и классифицировать. Наблюдения за тем, как семя преобразуется в росток, который расцветет и даст новые семена, являли бесконечное круговращение жизни, утешавшее и восхищавшее Викторию. Она гадала, есть ли в мире ботаники-женщины. Ей следовало спросить у отца.

Ныне ее мечта стала почти несбыточной.

Возле ручья Виктория приметила большой, покрытый мхом камень и села, тоскуя о Пруденс. В ее обществе она неизменно чувствовала себя лучше — не то что с Ровеной, особенно теперь. После приезда в Саммерсет Ровена почти не разговаривала с ней и только смотрела с печалью, затаившейся в больших зеленых глазах. Почему она не год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница боролась за Пруденс? Ситуация сложилась поистине возмутительная.

Виктория обхватила себя руками, жалея, что не оделась потеплее и ограничилась твидовым жакетом. Внезапно слева что-то хрустнуло. Виктория резко обернулась и уставилась в сумрачный лес, выглядывая зверя. Ничего. Звук повторился, и на сей раз она уловила движение за старым вязом.

— Кто здесь? — неуверенно и совсем по-детски крикнула Виктория.

Из-за дерева выступила пожилая женщина в старомодном черном платье до пят. Голову и плечи закрывала вязаная шаль. Лицо избороздили морщины, совсем как у сказочной карги.

— Вы ведьма? — спросила Виктория. — Предупреждаю, я совершенно невкусная.

Женщина рассмеялась:

— Да, мои юные подопечные называли год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница меня ведьмой, а то и хуже, но я пока не съела ни одного из них.

Ее голос звучал на удивление молодо, что вовсе не обрадовало Викторию.

— Тогда кто же вы?

— А ты кто?

— Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?

Женщина улыбнулась, и лицо ее сморщилось вконец.

— А ты всегда скрываешь свое имя?

Виктория усмехнулась и уселась на камне поудобнее:

— Я могу пожаловаться на вас за вторжение в частные владения. Это земля моего дяди.

— Неужели? Тогда ты, видно, из дочек Филипа. Соболезную тебе, дитя.

Виктория кивнула, будучи не в силах ответить из-за комка, внезапно образовавшегося в горле.

Старуха подошла год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница ближе и протянула джутовый мешок:

— Я собираю алтей. Племянница кашляет, надо приготовить отвар.

— Значит, вы ведьма, только добрая. — Виктория соскочила с камня. — Althaea officinalisиз семейства Malvaceae.Я видела ее по дороге сюда. Пойдемте, я покажу вам.

— О, ты папина дочка, — насмешливо фыркнула та.

Они пошли назад, повторяя маршрут Виктории.

— Откуда вы знаете моего отца?

— Я меняла ему пеленки, шлепала по мягкому месту и обучала грамоте.

Виктория в изумлении остановилась:

— Так вы няня Айрис!

— Она самая, — торжественно кивнула та.

— Но этого не может быть! Няня Айрис была краса… — Виктория в ужасе зажала рот рукой, но старуха лишь рассмеялась:

— Красавицей год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница? Твой папа бывал горазд на похвалу. Но веришь или нет, в свое время я была очень мила.

Они шли, и Виктория лихорадочно соображала.

— Но что вы здесь делаете? Папа говорил, что вы исчезли после того, как родители наняли ему гувернера.

— Едва ли я исчезла. Получила пособие и отправилась путешествовать. Мне всегда хотелось повидать пирамиды и греческие острова, так что почти двадцать лет я скиталась по свету. Несколько раз была замужем и пережила великое множество приключений.

— Приличное же вам выплатили пособие.

— Я экономила, — фыркнула няня Айрис, — а когда деньги вышли, преподавала английским всем, кто платил. Как только надоедало, снималась год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница с места и ехала дальше.

История была в высшей степени любопытной.

— И как же вы снова оказались здесь?

— В какой-то момент я решила провести последние годы в окружении близких, которые обо мне позаботятся.

Девушка указала вперед:

— Вот вам Althaea officinalis.

— Отлично. Не соберешь ли семян? Я посажу их в огороде.

Виктория кивнула и опустилась на колени подле старухи, позабыв о новом платье для прогулок.

— Откуда вы знаете, что алтей помогает при кашле? Что он делает?

— Смягчает горло и прочищает нос. Научила меня мать, а она узнала от своей матери. К тому же во время путешествий я узнала о травах год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница много нового. Хочется верить, что это я привила твоему отцу любовь к растениям. Я учила его возиться в саду задолго до того, как мы приступили к буквам и цифрам.

— А дядю вы тоже учили? — спросила зачарованная Виктория.

— Этого я ничему не могла научить, — фыркнула няня Айрис и насмешливо скривилась. — Он уродился слишком высокомерным, чтобы водиться с такими, как я. С детства считал, что ничего нового от меня не услышит, а мать знай поддакивала. Зато твой отец впитывал знания как губка.

У девушки снова перехватило дыхание, и старуха потрепала ее по руке, но промолчала, за что Виктория прониклась к ней еще год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница большей симпатией.

Какое-то время они молча собирали травы, покуда няня Айрис не натрудила спину.

— Достаточно. Не надо опустошать лужайку.

Виктория встала и помогла няне подняться на ноги.

— Проводить вас до дома?

— Боже упаси, дитя мое. Я знаю дорогу. И я не ошибусь, если скажу, что если ты вскоре не вернешься, то в доме поднимется переполох.

Виктория вздохнула, признав ее правоту:

— Ровена будет волноваться. И Пруденс тоже.

— Это девочки, с которыми ты стояла у часовни?

— Ровена — моя сестра. Та, что темненькая, в шляпке. А другая — это моя кузина Элейн.

— А где же была Пруденс?

Виктория насупилась, вновь охваченная год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница негодованием.

— Пруденс не разрешили пойти.

— А, вот оно что.

Няня Айрис не стала расспрашивать, а Виктория — объяснять.

— Ну что же, ты милая девушка, и я буду рада, если ты меня как-нибудь навестишь. Я очень любила твоего отца.

— С удовольствием. Где вы живете?

— В маленьком коттедже по эту сторону Бакстона. Спроси любого, тебе покажут.

Повинуясь порыву, Виктория обняла пожилую женщину.

— Спасибо. Как сумею — сразу приду.

— Очень хорошо. И знаешь что, Виктория? — Она вдруг заговорила серьезно, и девушка вскинула голову.

— Да?

— Не ходи по этому лесу одна. Он не особо приветлив к таким юным барышням.

Не успела Виктория спросить год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница почему, как старая женщина повернулась и шустро заковыляла прочь.

— Здесь все работают. — Стряпуха — главная повариха — швырнула Пруденс тряпку. — Помоги Сюзи надраить кастрюли.

Пруденс недоуменно посмотрела на тряпку в руке. Она хотела только чая. Утро обернулось кошмаром. Миссис Харпер разбудила ее ни свет ни заря, хотя Пруденс знала, что пройдет еще несколько часов, прежде чем Ровене или Виктории что-нибудь понадобится. Но ее отправили помогать Сюзи чистить морковь и лук для консоме; овощам предстояло весь день томиться на плите. Не успела Пруденс глотнуть чая, как экономка послала ее наверх разжечь камины в комнатах сестер. Затем пришлось бежать вниз, чтобы перекусить год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница в зале для слуг.

Это помещение ничем не походило на шикарный Главный зал наверху. То, что оба назывались залами, было, видимо, чьей-то шуткой. Пол покрывал старый коричневый линолеум, а вокруг шаткого стола сгрудились такие же ненадежные стулья. Зал был жалок и мал — второстепенное место в доме, где кухня, наоборот, отличалась продуманной планировкой и современным стилем. Привезенная из Индии напольная плитка была надраена до блеска; одну стену целиком занимали огромная плита и фаянсовые раковины. Над плитой громоздился пузатый медный бак с краном — постоянный источник горячей воды.

Единственной дневной передышкой явилась помощь Ровене и Виктории — они переодевались к выходу, но даже это год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница событие омрачилось тем, что сестры отправлялись проститься с отцом, а Пруденс этого не позволили, невзирая на ее безутешное горе.

И вот она таращилась на тряпку, не вполне понимая, чего от нее хотят. Ей никогда не приходилось чистить кастрюли и сковородки. Этим всегда занималась Кейти. Сюзи схватила ее за руку и потащила в моечную — грязную комнату без окон с двумя гигантскими раковинами.

— Давай покажу. Вдвоем мы быстро управимся.

Мышиного цвета волосы Сюзи были забраны в тугой пучок. Закатанные до локтя рукава бело-синей полосатой блузки обнажали руки, удивительно крепкие для миниатюрной особы. Сюзи была ниже и моложе Виктории год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница — Пруденс не дала бы ей больше пятнадцати, — но делала свое дело толково и споро.

Сюзи поставила перед собой небольшую миску и смешала в ней белый садовый песок, соль, уксус и немного муки. Потом нанесла полученную пасту на стенку кастрюли:

— И трешь, вот так.

Она быстро растерла средство круговыми движениями.

Состроив гримасу, Пруденс зачерпнула горсточку пасты. Сюзи ободряюще кивнула:

— Да. А теперь натирай.

От соли и уксуса щипало руки, но Пруденс осторожно терла, пока Сюзи не вмешалась и не прижала ее руку к кастрюле.

— Нет, нажимай сильнее. Поэтому и чистят рукой, а не тряпкой, понимаешь?

И Пруденс терла что было мочи.

Кастрюля до год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница того закоптилась, что девушке казалось невозможным ее отскрести, но когда дело было сделано, Пруденс испытала некоторое удовлетворение, видя, как тусклая кастрюля засияла свежим блеском.

— И так каждый день? — поинтересовалась она.

— Каждый чертов день, — мрачно подтвердила Сюзи. — Посмотри на мои руки.

Она вытянула ладошки. Те были маленькие и ловкие, но кожа покраснела, а суставы распухли.

— Выражения! — рявкнула Стряпуха из кухни.

Сюзи закатила глаза и продолжила скрести.

— Тебе нравится твоя работа? — спросила Пруденс.

— Я судомойка, — фыркнула Сюзи. — Как ты думаешь? Ниже некуда. — Она придвинулась ближе и прошептала: — Но я надеюсь когда-нибудь стать Стряпухой.

Пруденс не представляла жизни, где поварская должность год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница являлась пределом мечтаний. С другой стороны, чем были лучше ее собственные желания? Она хотела одного: заботиться о близких. Может, когда-нибудь завести семью. То, что она хотела, не шло ни в какое сравнение с тем, чего она не хотела: остаться в одиночестве. Но Сюзи такая судьба не страшила, а ведь повара не вступали в брак.

— Что хорошего быть поваром? — спросила Пруденс.

— Платят намного больше. И целый день командуешь! — Последнюю фразу Сюзи выкрикнула через плечо.

— Я все слышу! — свирепо отозвалась Стряпуха, и девушки прыснули.

— Я здесь уже восемь месяцев. Тут неплохо. Кормят хорошо. У меня есть крыша год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница над головой, я работаю на графа, а значит, помыкаю сестрами на выходных. Они обычные поденщицы в городе.

— Тебе нравится граф?

— Я его в глаза не видела. А с графиней говорила только раз, когда нанималась. Она сказала, что я подходящая деваха, и место было мое. Я так переживала!

Пруденс нахмурилась и заскребла посуду с удвоенным рвением. Как странно гордиться службой у графа, когда тот даже не удосуживается познакомиться с работниками.

Хотя Сюзи сказала, что вдвоем они управятся быстро, кастрюли тянулись вечно. Затем проснулись колокольчики на доске, и все засуетились.

— Они возвращаются со службы. — Стряпуха достала из шкафчика серебряные подносы. — Им год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница захочется чая.

По узкой лестнице сбежала Гортензия. Пруденс видела камеристку лишь однажды, мельком, и отметила, что той не приходится носить уродливую форму. Сегодня француженка-брюнетка надела сшитый по последней моде саржевый костюм в черно-белую клетку, который подчеркивал ее великолепную фигуру.

— Тебя зовет мисс Ровена. Она в своих покоях. — Гортензия хлопнула в ладоши. — Rapidement![10]

Пруденс вытерла руки о фартук, одолженный у Сюзи, и направилась к лестнице.

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав


documentaulflqn.html
documentaulftav.html
documentaulgald.html
documentaulghvl.html
documentaulgpft.html
Документ год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам. Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное 4 страница